Петровы в отчаянии

Все смешалось в доме Петровых. Главе семьи порой казалось, что все сходят с ума. Старший, Вова, все больше уходил в себя, замыкался в своем неврозе. Младший, Степан (со сложным легочным диагнозом), отбивался от рук. Катя, всегда на нервах, бессильно кричала на мальчишек и порой поднимала на сыновей руку. Она не знала, что делать еще и со своим горем — муж погиб на СВО…

НЕИДЕАЛЬНЫЙ ШТОРМ

Петровых штормило, семейный корабль несся на мель, грозя разбиться в щепки. Выход в фарватер, в глубокую безопасную воду, показала семье психолог фонда «АиФ. Доброе сердце».

К Татьяне Кокаревой Катя пришла седая от горя, измученная трудной работой и несговорчивыми детьми, потухшая в свои сорок. И попросила все исправить. В первую очередь — сыновей Степу и Вову, которые росли «не такими, неуправляемыми». Из-за младшего Катя ходила в кабинет директора школы как на работу. Из-за панических атак старшего (на фоне налетов беспилотников) не знала, как ему помочь, чем успокоить и чувствовала себя никчемной. И посреди всего этого заедала пустота и вдовье одиночество.

«Почините, у нас все рушится!» — в отчаянии сказала Катя в первую встречу с психологом «АиФ. Доброе сердце». О том, что случилось дальше, рассказывает психолог Татьяна Кокарева.

«Запрос на первой встрече касался конфликтных отношений в семье, и, как всегда бывает в таких случая, «своя правда» была у каждого в этой семье. Поэтому без того, чтобы дать слово и детям тоже, проблему было не решить».

Как сказала Катя: «Воспитание Степы заставило  меня снять с себя корону идеальной матери». Степа как будто рос «буферной зоной» для многочисленных школьных проблем, к нему постоянно притягивались неприятности, мальчишка часто встревал в какие-то небезопасные приключения.

«При выполнении арт-терапевтических упражнений про школу на поверхность встплыли сильные негативные чувства к учителям и некоторым одноклассницам, которые его дразнят, «имея зуб» из-за того, что мальчик кого-то из них задирал. Также у Степы проявлялись неприятные чувства к маме (обида, злость), но при этом он говорил об этом как о данности, не думая, что их отношения можно изменить. Детям такое положение вещей бывает свойственно: они зависят от родителей, выросли с ними и не понимают, как может быть по-другому. Чувства к маме мы обсуждали на наших встречах через рисунки, давая высказать все, что накипело».

У Степы, кроме неизлечимого и опасного муковисцидоза, еще синдром дефицита внимания и гиперактивность, поэтому ему в принципе сложно себя организовать без помощи взрослых. При этом СДВГ — это не приговор, а особый стиль работы мозга. Татьяна Кокарева объясняла Кате, что главное для родителей — не «исправлять» такого ребенка, а создавать среду, в которой его сильные стороны (креативность, энергичность, спонтанность, умение быстро переключаться между задачами) раскроются, а сложности будут компенсированы поддержкой и пониманием. Беседы психолога про эти особенности сына и подросткового кризиса, в который он вступает, помогли Кате лучше понять Степино поведение.

«Работа с мамой и сыновьями велась параллельно и помогла всем выразить накопленные негативные чувства друг к другу и наконец вспомнить, какими могут быть теплыми семейные отношения. Володиным треком в нашей работе также стало проживание своего страха от налетов дронов через рисунки. Еще, как на старшем сыне, на нем особенно тяжело отразилась потеря отца. И проживание этого горя стало отдельной задачей на наших встречах».

ПОСМОТРИ В НАШУ СТОРОНУ

Гибель отца на СВО 4 года назад безусловно повлияла на взаимоотношения матери и сыновей. Екатерине стало намного сложнее воспитывать их без поддержки мужа и любящего отца, который был авторитетом в семье. Отсюда ее эмоциональные срывы на сыновей, особенно младшего (а с его СДВГ всегда находится повод), которые иногда заканчивались и затрещинами. 

А ребят гибель отца лишила опоры и живого примера для подражания, образца мужского поведения, к которому нужно и можно стремиться. И хотя в целом и Катя, и сыновья считали, что за прошедшие 4 года пережили эту трагедию, работа с чувствами из-за смерти отца была важна и нужна всем членам семьи. Печаль, грусть, одиночество и отложенное горевание из-за потери близкого человека могут возвращаться даже по прошествии нескольких лет.

«У детей и подростков есть большая потребность во внимании и, если позитивного внимания недостаточно (например, если в семье осталась одна мама, погребенная под горем утраты), то ребенок/подросток будет добиваться его своим негативным поведением. Так случилось и у Петровых. Дети не могут расти без внимания, и обращают на себя взгляд взрослых по принципу «лучше пусть кричат, чем не замечают». Когда мы обратили внимание Кати на это, она сама увидела — как нужно переорганизовать жизнь своей семьи: ушла с работы, которая отнимала много времени и сил, запланировала переезд с детьми на свою родину в Зауралье. Все эти перемены позволят сыновьям стать более самостоятельными, окрепнуть (поскольку жизнь в деревне требует большего физического труда, чем в городских условиях). А место, в которое планируется переезд, более спокойное, так что есть шанс, что причин для панических атак у Вовы тоже не будет». 

Заканчивая семейную терапию с психологом фонда, Катя отметила, что ее отношения с сыновьями стали меняться. Как будто бы появилось чуть больше спокойствия и понимания Степиного поведения, а он стал прислушиваться к маме и меньше совершать необдуманных поступков. В то же время Вова смог более осознанно относиться к своим страхам и тревоге, учится контролировать свои эмоции. 

Именно работа сразу со всей семьей позволила увидеть системную причину конфликта и посмотреть на нее с разных сторон, снизить напряжение и открыться друг другу для конструктивного диалога. Теперь Петровы сами учатся управлять своим семейным кораблем и прокладывать маршруты в спокойных водах.