Всегда ли нужен ортопедический шлем после операции по исправлению краниосиностоза? Рассказываем, как он управляет ростом костей и почему один шлем всегда делают несколько специалистов.
Когда ребенку делают операцию по исправлению краниосиностоза, кажется, что уж дальше-то череп будет сам правильно расти. Но часто операция решает только часть задачи, хотя родители надеются, что самое сложное позади. И огорчаются, когда врачи назначают шлемотерапию еще на несколько месяцев. Но ортопедический шлем для послеоперационного восстановления — это не дополнительная мера предосторожности и не защита от ударов. Это продолжение лечения.
Внутри ортопедического шлема нет ничего случайного: каждый миллиметр внутренней поверхности рассчитан так, чтобы направить рост костей черепа в нужную сторону. Поговорили со специалистами, как это работает и когда без шлема точно не обойтись. А на самые частые вопросы читателей ответила Анна Сапрыкина — директор Московского центра детской челюстно-лицевой хирургии и президент Благотворительного фонда «Лицо ребенка», помогающего детям с аномалиями лица, деформациями черепа и сосудистыми патологиями.
Максимилиан Логвенко
Суть хирургической операции состоит в том, чтобы разрушить слишком рано заросший шов черепа и дать ему возможность роста, а вот задача шлема — корректировать направления этого роста. «Внутренняя поверхность шлема — это форма головы ребенка в ближайшем будущем, и так как кости будут расти в свободные зоны и блокироваться там, где рост костей не должен идти, то шлемотерапия является важнейшей частью лечения краниосиностоза. Не менее, чем хирургическое вмешательство!»
Если объяснять еще проще, то операция освобождает сросшиеся швы, а шлем объясняет костям, куда теперь расти.
«Ортопедический шлем показан только после эндоскопических операций по поводу краниосиностоза (скафоцефалии). Эффективность эндоскопической операции напрямую зависит от дальнейшего ношения шлема, который поможет принять анатомически правильную форму головы. Это доказано многолетним опытом применения такого сочетания и многократно описано в российских и зарубежных научных статьях».
Ортопедический шлем, сделанный по индивидуальным меркам ребенка, — прилегает к голове не равномерно. Внутри он устроен так, чтобы в одних местах мягко давить на череп, а в других — оставлять строго рассчитанное пустое пространство, куда кости могут расти.
Внутренняя поверхность шлема сделана под идеальную будущую форму головы конкретного ребенка. Его твердая оболочка и мягкая внутренняя прокладка обеспечивают «зоны терапевтического контакта» с кожей головы, а пустоты шлема — «зоны роста».
Именно поэтому нейрохирург согласовывает с инженером каждый шлем до того, как он уходит в печать.
Женя Зайцев
«Нейрохирург предоставляет данные компьютерной томографии (КТ), которые показывают состояние костных швов и внутреннюю структуру черепа. А мы совмещаем КТ с нашим поверхностным 3D-сканом. Это позволяет врачу точно увидеть, где именно требуется коррекция после операции или в процессе лечения. Врач указывает инженеру «зоны декомпрессии» (где мозгу нужно пространство для роста) и зоны, которые требуют фиксации. А инженер уже переводит эти требования в математическую модель шлема, точно рассчитывая объем свободных полостей внутри него».
Конечно, такое не делают в одиночку, здесь нужна командная работа. Эта область, в которой в синергетическом подходе объединяются инженерные специалисты с медицинскими. Сегодня шлемы нового поколения на основе 3D-технологий успешно производят в России (например, компания «Краниотроникс», партнер программы «Формируем голову ребенка» Московского центра детской челюстно-лицевой хирургии). А носят их после операций (или во время консервативного лечения) сотни детей, в том числе и наши подопечные, истории которых мы регулярно рассказываем.
Так что фонд «АиФ. Доброе сердце» сборами на шлемы поддерживает не только семьи, которые сами не могут их оплатить, но и помогает развитию современных медицинских технологий в стране.
Ортопедические шлемы используются не только после операций. При другом диагнозе — позиционной плагиоцефалии, когда голова деформируется из-за длительного давления в одном положении — шлем вообще может быть основным и единственным методом лечения.
Но вот при краниосиностозе он работает только в паре с операцией. «Шлем является основным и самостоятельным методом лечения при позиционной плагиоцефалии, но только один шлем не поможет, если поставлен диагноз краниосиностоз и нужна операция. Зато, вместе с операцией, шлемотерапия является важнейшей частью лечения — не менее, чем хирургическое вмешательство!»
Влад Захаров
Мама Влада Захарова с трех его месяцев ходила, держась за сердце: вмятина у лба и плоский затылок оказались не просто «отлежал голову в утробе», как успокаивали Карину вначале, а грозным диагнозом — краниосиностозом, преждевременным сращением лобного шва. Врачи предложили пойти таким путем: в течение 2 месяцев носить ортопедический шлем, а затем сделать новый снимок КТ и посмотреть на динамику. «Есть шанс, что деформация уменьшится за счет ношения шлема», — писала Карина, прося фонд о помощи. А независимые медицинские эксперты подтвердили, что исправление формы затылка до операции поможет хирургам через несколько месяцев сделать реконструкцию лобной области более качественно и симметрично, так как у черепа появится правильная «база».
Всю весну Владик, улыбчивый мальчишка, носил шлем по 18 часов в день. Но все неудобства были не зря: уже ко второй неделе родители стали замечать, как пока едва заметно, но все же начинает округляться голова, сглаживаются дефекты. Захаровы смотрели на эти чудеса, затаив дыхание. А в начале июня Карина написала: «Спасибо большое за такую возможность. Шлем реально округлил головку сына! Напишу и пришлю фото после операции…» Так что теперь мы в фонде с нетерпением ждем новых фотографий малыша.
Изготовление таких шлемов (даже одного, а как правило их нужно два, потому что ребенок растет стремительно) не может стоить дешево. Но те же Захаровы, например, не смогли получить шлем для сына бесплатно, как и остальные семьи, вынужденные искать поддержку в благотворительных фондах: проведение указанного лечения и изготовление шлемов не входит в ОМС и возможно только на коммерческой основе.
Неудивительно, что у некоторых родителей возникает соблазн пропустить шлемотерапию (несмотря на назначение хирурга) или сэкономить на ней, купив на маркетплейсе шлем, который тоже называется «ортопедическим», но не изготовлен по индивидуальным меркам (а иногда это даже б/у шлем другого ребенка, с другим диагнозом и другой формой головы).
Саша Шемякин
Специалисты объясняют, чем грозит эта экономия: «Уменьшить количество времени на 3D-сканирование, на проектирование, убрать все те технологии, которые «зашиты» в индивидуально спроектированном и подогнанном до миллиметра шлеме, значит, сильно ухудшить результат лечения. Результат, с которым потом придется жить всю жизнь…»
Фонд «АиФ. Доброе сердце» не первый год помогает семьям, которые не могут самостоятельно оплатить шлемотерапию. Например, в апреле этого года, когда благотворительной платформе СберВместе исполнялось 10 лет, коллеги поддержали наш третий большой сбор на такие шлемы — сразу 18 детям, восстанавливающимся после операций по исправлению краниосиностозов.
А всего с 2025 года, когда мы в фонде открыли самый первый сбор на такие шлемы для маленьких подопечных фонда, — одни только подписчики СберВместе оплатили шлемотерапию для 43 детей!
Так что, если вы увидите в своем городе малыша с особенно ровной и красивой головой, возможно, это тот самый ребенок, чьи родители когда-то замерли, услышав от врачей — «краниосиностоз, опасно для жизни». А теперь эти воспоминания остались только на старых фотографиях и в виде разноцветных шлемов-трофеев на дальних полках.
Вы можете помочь ещё больше! Расскажите друзьям о нас!
