Арина Трифонова

Аринины ангелы

По-лисьему рыжая, растрепанная, живучая и смешная, в обнимку с плюшевым котенком — лежит такая девчонка в НИИ детской травматологии. И все ходят мимо, открыв рот: Арина выпала с 14-го этажа. «Никак ангелы спустили», — говорят…

«Привет!» — были первые Аринины слова, когда она очнулась. После трех дней медикаментозной комы (это было необходимо, чтобы девочка не делала резких движений, чтобы не кровоточили травмированные внутренние органы… и чтобы ей не было так больно), вся в проводах, подключенная к аппаратуре в отделении реанимации…

«Привет», — ответила мама Катя. Она была единственной, кто все это время точно знал, что еще раз услышит это короткое слово от дочери. «Пока бежала к дому и потом — ни разу не прощалась с ней… Только молила ее недавно умерших отца и бабушку не забирать Арину к себе…»

Случайный прохожий, увидев машины «скорой», полиции и толпу зевак, собравшихся у козырька над магазином на первом этаже дома Трифоновых в Электростали, — бросил в сторону, не зная, что его слова попадут прямо в дрожавшую Катю, ждущую решения участи: «Чего ждете? Тут нечего и смотреть! 14-й этаж — по-любому труп!»

А Катя верила. К дочери, лежащей на козырьке и звавшей маму, ее не пускали: «Видимо, боялись, что я увижу что-то ужасное». Струйка крови изо рта, задранное маленькое черное платьице — в те секунды, пока Арину, которую со всеми предосторожностями сняли с крыши, несли в скорую, Катя успела дотронуться до дочкиной руки. Чтобы услышать спустя три дня ее «Привет».

Что случилось, Арина не помнила. Уже по обрывочным воспоминаниям и рассказам свидетелей собирали воедино картину.

«Привет», — возможно, было и последним словом Арины перед падением. «Они с подружками частенько записывали друг другу “кружочки”: нарядятся, накрасятся — и давай танцевать и снимать видео».

Тем вечером, 4 марта, Арина вышла на балкон и начала вести «эфир» у окна… Дальше она помнит себя уже внизу: как ее тело продавило спасительный сугроб на крыше на 20 сантиметров, как она пытается на руках (ног уже не чувствовала) доползти до кромки и кричать…

«Докричалась до соседки на 10-м этаже, смогла сказать свои имя и фамилию, из какой она квартиры и что мама на работе», — вспоминает Катя рассказы жителей подъезда. Та соседка позвонила Кате — она была уже в пяти минутах от дома. Другой сосед залез на козырек и все время был с девочкой.

Всей серьезности случившегося Арина будто не осознает. То ли сказывается ее возраст, то ли это защитная реакция. Но, лежа в палате в ожидании следующей операции (первую провели сразу же: зачистили сломанный позвоночник от осколков), Арина по-прежнему утопает в анимешной игре-стрелялке, заказывает на маркетплейсе модные кофточки («Арина, ты же в корсете!» — «А, ну тогда футболки закажу!»), записывает «кружочки» из отделения, приглашая подружек приехать в гости, и переживает, что пропустит поездку в Китай, куда едет ее класс в мае.

«Дочь может лениться и отлынивать от реабилитационных занятий, капризничать, что ей не нравится больничная еда», — Катя расстраивается, а врачи видят в этом признаки восстановления: Арина не уходит в себя и явно рассчитывает встать на ноги. Не беря в расчет ни отбитые легкие и мочевой пузырь, ни разорванную печень, ни травмированный кишечник, ни переломы ребер и позвоночника. Арина внутри — один большой синяк. А снаружи — море позитива.

«Дочь увлечена японской мангой, любит гулять с девчонками и придираться к своей фигуре. Она — типичный подросток, очень своевольная (“Моя комната — мой бардак!”). Крутит нами с ее отчимом как хочет, словно она “пуп земли”», — улыбается внешне спокойная Катя, которая рыдать уходит прочь из палаты. «Сплошное “не хочу, не буду”», — вздыхает она.

В общем, упав с 14-го этажа и лежа в больнице со сломанным позвоночником, Арина никак не изменилась.

И поэтому на ноги она встанет.

Чувствительность в конечности начала возвращаться еще в реанимации. А сейчас Арину уже сажают и даже ставят с поддержкой. «Железный человек», — называет неповоротливую из-за двух корсетов Арину мама. Один из них, грудной, можно будет снять через три месяца. А вот для того, чтобы снять шейный, понадобится наша помощь.

У Арины нарастает кифоз — искривление позвоночника. Сломанный позвонок срастается в неправильном положении даже при поддержке корсета, и чтобы «распрямить» это место, нужно установить специальные пластины, которые простоят следующие два-три года. Тогда корсет можно будет снять, не сомневаясь, что позвонки срастутся как надо, и у Арины будет больше шансов встать на ноги. «Без операции спинной мозг может зажаться — и тогда будет грозить паралич».

На пластины импортного производства, рекомендованные Арине хирургами НИИ травматологии им. Рошаля, у Трифоновых нет средств. А счет идет на дни.

…Свой 12-й день рождения Арина встретила в палате. Маленький тортик и незажженная свечка, которую они приберегли и собираются задуть после возвращения домой. Мы не знаем, что загадает Арина. Наверняка какую-нибудь девчоночью мелочь. Но именно это и будет главным признаком того, что Арина Трифонова собирается жить.

Ведь ей дан второй шанс. Арина, распорядись им к счастью! А мы поможем.

И никто не скажет, что Арину от паралича спасли ангелы. Нет — обычные люди.

Мнение эксперта

Наталья Гортаева, медицинский эксперт фонда:

У девочки после тяжёлой сочетанной травмы сохраняется нестабильность грудного отдела позвоночника. Проведённая операция сняла сдавление спинного мозга, но нарушила задние структуры позвоночника, поэтому теперь он не может удерживать правильное положение сам. Чтобы предотвратить опасное искривление и повторное сдавление, а также дать возможность ребёнку вставать и двигаться без длительного строгого постельного режима, необходима дополнительная фиксация металлической конструкцией. Промедление с этой операцией повышает риск тяжёлого кифоза, который в будущем потребует более сложного вмешательства.

Фото: Дарья Суханова

* В сумму сбора также включены 10% на оплату работы специалистов, которые постоянно находятся на связи, координируют весь процесс помощи и поддерживают подопечных фонда.