Кирилл Струков

Чисто сказать «люблю»

Кириллу Струкову никто не нужен. Мама придет его забирать из садика — лежит один на коврике, катает машинки. На детской площадке ни к кому не подойдет, младшую сестру игнорирует. Сосед, у которого дочка с РАС, даже «подозревал» Кирилла в том же диагнозе. Но Кирилл просто не слышит. Стесняется подходить к другим детям — ведь ни он не поймет их, ни они его. Зато, если мальчик наденет слуховые аппараты, ему окажется нужным весь мир.

«У нас есть еще одни соседи (живут Струковы в СНТ в Калининграде), у которых тоже ребенок слабослышащий. До аппаратов он совсем не слушался родителей, все время шумел и кричал, а как надели — стал совершенно другой ребенок!» — с надеждой и белой завистью говорит Галина. Кирилл пока еще не другой. Он такой, каким родился. У него вторая степень тугоухости, и вот уже 5 лет он недослышивает, коверкает собственную речь и отгораживается от окружающих.

Выяснилось это не сразу, а только ближе к 4 годам, когда Кирилл стал оборачиваться к маме и подставлять ей свое ухо поближе, чтобы разобрать ее слова. Несколько месяцев после постановки диагноза Галина ждала от бывшего мужа помощи на покупку слуховых аппаратов для сына. И не дождалась. «Понимаете, мы живем только на алименты: 18864 рубля в месяц, ни копейкой больше. С продуктами мама моя помогает, — объясняет Галина. — Поэтому самим нам никогда эти аппараты не купить!»

Получить аппараты с нужными характеристиками от государства невозможно из-за их высокой стоимости. А без высокотехнологичных аппаратов Кирилл не сможет полноценно воспринимать речь в шуме и одновременном разговоре других детей и совсем не услышит тихие звуки. Обычные же, положенные бесплатно, аппараты будут усиливать шум (в садике, на улице, в школе) и от звуковой перегрузки мальчик будет «выключаться» из занятий.

А ведь Кирилл очень умный ребенок: с 3 лет освоил счет, развитая логика, ходит на математический кружок в садике и лучше всех справляется с заданиями. «Бог, когда что-то отбирает, то чем-то и компенсирует, вот не даром говорят, — вздыхает Галина. — Сын и рассуждает-то как взрослый. Например, может спросить: «Мам, а почему вы с папой не вместе живете? Мне так жаль, я люблю вас обоих».

Ну только, конечно, произнесет это Кирилл так, что поймет его только одна Галя. «Люблю» — это «бюбю», Вера (младшая сестра) — Дера, буду — дуду, на ковер — на ковр. Услышать, что к нему обращаются, мальчик может только, если человек сидит с ним рядом и либо смотрит ему в глаза, либо привлечет его внимание, тронув за руку. «А если сын сидит от меня в 10 метрах и играет, допустим, в кубики — уже все, даже не обернется». Или если в комнате одновременно, например, включен телевизор и кто-то говорит, то тоже ничего из этого не выйдет. Из-за таких проблем в коммуникации Кирилл замкнулся и сидит в своей «норке».

Вы спросите, как же он справляется в садике? «Там очень громкая воспитательница, и у нее все дети сидят, как мышки, поэтому Кирилл немного понимает ее речь». Но к детям не идет. Стесняется, боится попасть впросак, не понять, что ему скажут или сам ляпнуть не так.

«Целый год мы занимались с дефектологом и логопедом, пытаясь наладить речь, но их вердикт — ничего не выйдет, пока Кирилл не наденет аппараты и не начнет адекватно воспринимать окружающие звуки. Тогда и повторять он их сможет чисто. Специалисты говорят, что мы едва можем впрыгнуть в последний вагон: если прямо сейчас наденем аппараты, то успеем подготовиться к школе. Во втором классе исправлять ситуацию будет уже поздно».

Если Кириллу не помочь, то его II степень тугоухости может уйти в полную глухоту, а речь так и останется понятной только маме. Головные боли напряжения (которые преследуют сейчас мальчишку до такой степени, что кровь идет из носа) из-за постоянных попыток услышать, подстроиться под этот мир, будут только прогрессировать.

И тогда Кирилл пойдет не в школу, а в интернат для слабослышащих. Может так и не найти найти друзей, не поступит на математический или куда захочет, не получит хорошую профессию, просто не проживет ту жизнь, которая еще возможна. Галя отмахивается от этих картин, как от страшного сна: «Нет, нет! Я верю, что нам помогут!»

Сейчас Кириллу Струкову никто не нужен… кроме нас.

Мнение эксперта

Наталья Гортаева, медицинский эксперт фонда:

Косте 5 лет, и из-за того, что первые два года жизни он практически не слышал, его мозг до сих пор учится различать речь. В дошкольном возрасте, посещая обычное ДОУ, он не может полноценно воспринимать речь в шуме и тихие звуки без высокотехнологичных аппаратов. Сертификат не покрывает полную стоимость аппаратов, подобранных ребенку, а обычные аппараты только усилят шум, и мальчик снова «выключится» из занятий. Закупка слуховых аппаратов Motion Charge&Go 7Nx и передатчика STREAM MIC является медицински и социально обоснованной, обязательной для предотвращения необратимой речевой и социальной дезадаптации.

Фото: Елена Стерхова

* В сумму сбора также включены 10% на оплату работы специалистов, которые постоянно находятся на связи, координируют весь процесс помощи и поддерживают подопечных фонда.